Почему в Ростове снижается норматив озеленения?
Ростовская область, 21 ноября 2023. DON24.RU. Ростовчане спасли рощу СКА от вырубки. После оформления юридических документов эта территория станет городским лесом. Газета «Молот» пишет об этом в сегодняшнем номере.
Борьба за зеленый щит города шла три года, и за это время один из руководителей инициативной группы Мария Мазурок провела исследование зеленых насаждений Ростова. С результатами общественники намерены пойти к прокурору города.
150 истцов и одна роща
Горожане встали на защиту рощи, как только узнали, что на ее месте планируется застройка. Представители общественности выяснили, что много лет назад часть рощи была выведена из состава городских лесов, но Ленинский районный суд отклонил иск горожан о возвращении территории законного статуса. Однако 15 ноября областной суд признал незаконным формирование спорного участка в роще СКА. Деревья удалось спасти, и многие из 150 истцов, присутствовавшие на заседании, не могли сдержать слез. Это было лучшим событием за все время, до этого были только безуспешные попытки достучаться до многочисленных структур, призванных защищать интересы жителей.
Сплоченность горожан в борьбе за рощу показала, как зеленые насаждения важны для людей. Известно, что 1 га деревьев способен фильтровать 50–70 т воздуха в год. Для нашего пыльного города это немаловажный фактор. Кроме того, крупные деревья и газоны могут принимать ливневые стоки, что могло бы помочь хотя бы частично решить проблему с отсутствующими ливневками.
«В 2022 году ростовчане, проживающие в городе более 20 лет, стали участниками опроса Российского университета дружбы народов по поводу озеленения российских городов. Большинство ростовчан ответили, что город недостаточно озеленен, кроме того, отметили важность зеленых насаждений для своего физического и психологического здоровья, – рассказывает Мария Мазурок. – Меня заинтересовало, насколько опасения ростовчан соответствуют действительности. Мне нужны были факты, и я решила поступить в магистратуру ЮФУ, на курс «Землепользование и кадастр», чтобы провести научное исследование по вопросу о том, как менялось озеленение Ростова за последние 30 лет. Выяснилось, что наиболее полное изучение состояния городских ландшафтов и атмосферы проводилось в 2001 году, а затем – более чем через 10 лет, в 2013-м. Была составлена карта экологической комфортности проживания на территории Ростова-на-Дону, из которой видно, что до 60% жителей «старого центра» проживают в условиях, опасных для здоровья по экологическим показателям. Из ежегодных отчетов минприроды также следует, что город находится в зоне повышенного потенциала загрязнения атмосферы».
Близки к критическому показателю
Для своего исследования Мария использовала данные спутникового мониторинга за 1987, 2010 и 2022 годы, которые дают точное представление о наличии в городе зеленых зон. Озеленение города считается хорошим, если растения занимают 40–60% площади города. Если же растительности менее 20%, это сказывается на здоровье горожан.
«Спутниковые снимки 1987 и 2010 годов показали, что растительность тогда занимала 42–44%, это считается хорошим показателем. Но за последние 10–12 лет уровень озеленения уменьшился и составил около 26%. Процент качественных зеленых территорий значительно сократился – с 21% до 9%. На сокращение зеленых зон, естественно, повлияло увеличение застройки. Это объективная вещь, цифры не обманешь, – делает выводы Мария Мазурок.
Пешком не дойдете
Вы спросите, как так может быть, ведь каждый год в дни древонасаждения в городе высаживаются тысячи деревьев?
«Деревья, высаженные за внебюджетные средства, город на баланс не принимает. Соответственно, бюджет на полив и работы по уходу за ними не выделяется. Это огромная системная проблема. Считаю, что такие работы лучше делать в плановом порядке и только на тех территориях, за которые отвечают городские власти. Например, в парках и скверах», – предлагает Мария.
В первоначальной редакции генплана 2007 года его разработчики обратили внимание на то, что через 10–15 лет около 60% деревьев постареют. В связи с этим норматив озеленения был существенно поднят: до 36 кв. м на одного жителя, а с учетом лесных массивов и Левобережья – до 56 кв. м на одного ростовчанина.
«Однако при дальнейших редакциях генплана норматив озеленения стал существенно снижаться, перед чемпионатом мира по футболу 2018 года он составил 18 кв. м с учетом повышающего коэффициента для степной зоны, а затем был установлен на минимальном уровне – 16 кв. м/чел. Кроме того, были снижены требования к минимальной площади парков (2 га при рекомендуемых 10–15 га), а также ко времени их территориальной доступности (20 минут на транспорте против рекомендуемых 15–20 минут пешеходной доступности)», – добавляет Мария Мазурок.
Кстати, по нормам в крупном городе полагается один парк на 30 тысяч жителей. В Ростове благоустроенных парков культуры и отдыха должно быть примерно 37–40, а по факту их сейчас 16.
Кобзон и Лещенко пробили бюрократию: история музыканта, хранящего почти исчезнувшее производство гитар на Дону
Ростовская область, 21 марта 2026, DON24.RU. Ехали на море, выпивали. Отстал от поезда, подвернул ногу, попал в больницу, влюбился в медсестру – и остался здесь навсегда. Такую романтическую завязку с донской столицей приписывают музыканту Юрию Молькову – уроженцу Нижнего Новгорода, наладившему на Ростовской фабрике клавишных инструментов в 1980-е годы выпуск электрогитар.
Однако реальная история оказалась гораздо авантюрнее и драматичнее. Для того чтобы запустить производство, нужно было поехать в Москву на личную встречу к Иосифу Кобзону, пробраться через бюрократические лабиринты и зажечь дело, которое вспыхнуло искрометно и чудовищно быстро погасло.
«У нас был боевой настрой. Мы верили в то, что в СССР все самое лучшее и нужно делать инструменты здесь. Чем мы хуже американцев?» – вспоминает мастер, с силой проводя рубанком по дереву будущей гитары.
Впервые Юрий попал на Ростовскую фабрику клавишных инструментов, когда его, как солдата, привлекли к хозяйственным работам. В то время он служил сапером в Аксае. За плечами у него уже было музыкальное училище, опыт игры в ресторанах, преподавание и обширные связи в музыкальной среде. На фабрике тогда пытались наладить выпуск электрогитар, но, по словам Юрия, качество продукции оставляло желать лучшего. Не стесняясь, он указал на недочеты. Ему предложили после демобилизации прийти на фабрику и «показать, как правильно». Впрочем, тогда он предпочел иной путь: вернуться в Нижний Новгород.
Фото: Никита Юдин / don24.ru / АО «Дон-медиа»
Последующие шесть лет Юрий проработал инспектором в пожарной охране. В его ведении был цех, где для оборонной промышленности изготавливали деревянные макеты – копии будущих изделий. Там он и повстречал Николая Сухарева, музыканта и мастера по изготовлению гитар. Тот помог Юрию стать профессионалом в своем деле.
«Гитару можно сделать столярными инструментами, но кто делает мебель, гитару не сделает, – отмечает Юрий, постукивая по брусочку и прислушиваясь. – Тут дерево надо чувствовать. Понимать, какой звук оно выдаст, для какой частоты подойдет. Я не делаю копии чужих гитар. Беру основу и нахожу что-то свое».
В восьмидесятые Юрий поехал на международную музыкальную выставку в Москву. Для советского мастера такие мероприятия были важны: здесь можно было увидеть, как устроен рынок, пообщаться с коллегами и представить свою продукцию. На выставке Юрий столкнулся с «фирмачами» – западными производителями. Те держались высокомерно и относились к русским с откровенным скепсисом.
«Но они от нас ничего не скрывали, все рассказывали и показывали, – говорит с усмешкой Юрий. – Считали идиотами, мол, мы все равно такое не сделаем».
На выставке Юрий снова встретился с руководством Ростовской фабрики. На этот раз он согласился на предложение о работе.
«Думал: поеду на пару лет, помогу поднять производство гитар. С тех пор и остался. С 1987-го», – делится мастер.
Фото: Никита Юдин / don24.ru / АО «Дон-медиа»
Чтобы запустить гитары на конвейер, требовалось заключение экспертов. Региональные специалисты не торопились с этим. Тогда Юрий взял ростовского товарища, командировочный лист и поехал в Москву – представлять свою продукцию известным эстрадным певцам Иосифу Кобзону и Льву Лещенко в Музыкально-педагогический институт имени Гнесиных (ныне Российская академия музыки имени Гнесиных).
Как это было:
«Тогда там Иосиф Кобзон, Лев Лещенко и Гелена Великанова преподавали вокал. Приезжаем на вахту. Встречает тетенька, спрашивает: «Куда мы?». Отвечаем: «К Кобзону». – «А он вас ждет?» – «Ну… Мы давно не виделись. Вот командировка».
Разговор услышала проходящая мимо женщина и отвела нас. Первый этаж, маленький актовый зал, стоит немецкая аппаратура, девочка Валя Легкоступова поет. Она у Кобзона как раз училась. Нас представили, он был занят. Показали звукорежиссеру Кобзона – Саше. Он взял гитару, сыграл и пришел в восторг: «То, что нам нужно сейчас!» – говорит. Кобзон оставил на бумаге размашистую подпись.
Следом идем к Льву Валерьяновичу. Протягиваю ему лист, а он: «Да вы, ребята, меня сейчас так подставите». Я говорю: «Ну Кобзон расписался». Он тоже ставит подпись!
«А что за тетенька нас привела?» – спрашиваю я у товарища уже когда вышли. – «Да это же Великанова!» – отвечает он. Я только тогда и понял.
Потом поехали в училище имени Гнесиных, к джазовым музыкантам. К Игорю Брилю. Он тоже оценил гитару и расписался.
Затем я отправился в Нижний Новгород в музыкальное училище, которое когда-то окончил. Там показал гитару преподавателям, они посмотрели, удивились: «Ого, да у вас тут подписи самого Кобзона и Лещенко!». И тоже свои подписи поставили.
Привез в Ростов эту бумагу. И только после нее, с подписями Кобзона и Лещенко, это пробило вот эту всю бюрократию и гитары запустили на конвейер», – завершил свой рассказ Юрий.
Когда цех заработал, пригласили оценщика – бас-гитариста Игоря Егорова. По воспоминаниям Юрия, знакомство с ним произошло так:
«Он взял инструмент в руки и без лишних слов: «Такую же хочу».
Мы с товарищем переглянулись. Егоров пришел вместе с нашим руководством, сговора быть не могло.
– Гитара стоит 800 рублей. Она уже продана, – говорю я осторожно.
– Я уезжаю на гастроли в Канаду на два месяца, – отвечает Игорь.
– Через два месяца будет вам гитара, – обещаю я.
– За 800? Точно? Не дороже? – переспрашивает он.
Так и познакомились, подружились. Он брал у меня гитары и возил с собой по всему миру. Игорь недавно ушел, царствие ему небесное».
Под руководством Юрия гитары поставили на конвейер. Их изготавливали на заказ, поставляли по всему СССР, а также за рубеж – в Арабские Эмираты, Израиль, США и Канаду. Только Юрий за время работы на фабрике создал более 3000 инструментов.
«С Дальнего Востока заказывали, – отмечает мастер. – Я им говорю: «Ребят, у вас же Япония под боком». А они в ответ: «Машины оттуда везут, а гитары – нет».
На то, чтобы наладить выпуск, ушло два года, а сам цех в статусе серийного производства просуществовал всего лишь год. Началась перестройка, а следом – лихие девяностые.
«Выгоняли в 90-е отсюда так, что... – восклицает Юрий, разводя руками. – Слава богу, жив остался. Хапали, рушили производство. Я все спрашивал: зачем? А теперь понимаю: все элементарно – чтобы мы не стали конкурентами для Запада. Пианино у нас делали – цена им была 500 долларов. А в Европе такое же пианино стоило 1500 евро. Покупали наши инструменты без надписей, вешали свои «евро пиано» и продавали. Потом решили обрушить все это, вдруг мы поумнеем».
Фабрику обанкротили. По словам героя публикации, около 500 человек одномоментно потеряли рабочие места.
После краха производства Юрий 20 лет не прикасался к гитарному делу. Но его инструменты не ждали возвращения – они жили своей жизнью. На гитарах Юрия продолжали играть Александр Барыкин – автор хита «Я буду долго гнать велосипед», Виктор Левченко – гитарист Григория Лепса, музыканты ВИА «Ариэль».
Сегодня он делает одну-две гитары в три месяца. Для друзей или музыкантов. Сейчас, например, мастерит для Юрия Ракова – друга юности, который живет в Карелии и работает с группой «Воскресение».
Фото: Никита Юдин / don24.ru / АО «Дон-медиа»
Большую часть времени Юрий посвящает музыке: сочиняет композиции и выступает под псевдонимом Туман. 21 марта он станет хедлайнером фестиваля шансона. Мероприятие, организованное творческим объединением «Сияние», посвятят Константину Ундрову – первому исполнителю композиции «Левый берег Дона». В этом году фестиваль пройдет в казачьем стиле.
Символично, что сегодня цех, который арендует Юрий, находится на территории бывшей фабрики – той самой, где когда-то начиналась его история. Правда, теперь это скорее промзона: десятки мелких помещений и складов, по территории бегают раскормленные и голосистые псы. Проходя мимо, трудно представить, что здесь когда-то работали груженые лесовозы, привозившие древесину для музыкальных инструментов, а мастера выпускали продукцию, известную на весь СССР и за его пределами. Сам Ростов пестрил талантами.
«Когда я приехал в Ростов, это был очень джазовый город, – говорит Юрий. – Кобзон прилетал на самолете с Долиной и другими исполнителями, они обучались у ростовских музыкантов джазу. Она шикарная певица, мало кто так работает на сцене. Что она полезла во все это? Может, подставили? [Ред.: речь о громком скандале с квартирой Долиной]».
С этим цехом у него особая, почти сакральная связь. Сюда несколько раз пытались забраться воры, случались пожары, но мастерскую не смогли уничтожить ни огонь, ни взлом. Казалось, это пространство хранит его так же бережно, как и он его. Но обстоятельства складываются иначе – теперь Юрий появляется здесь все реже, перенеся производство на дачу. Там планирует продолжить заниматься делом жизни. Пусть и не как профессией, но как хобби.
В завершение нашей беседы мастер в окружении близких друзей исполнил сочиненную им композицию, посвященную Ростову.
Видео: don24.ru / АО «Дон-медиа»
