Леонид Клиничев: «Я хочу вернуться к «Тихому Дону»
Ростов-на-Дону, 31 октября 2023. DON24.RU. В Ростовском государственном музыкальном театре состоялся юбилейный концерт заслуженного деятеля искусств РСФСР, почетного деятеля Союза композиторов России, профессора Ростовской консерватории имени С.В. Рахманинова Леонида Клиничева. Накануне журналист газеты «Молот» встретилась с автором многочисленных опер, симфонических и хоровых произведений с тем, чтобы поговорить о его творчестве, связанном с культурой народов, проживающих на Дону.
– В 1977 году вы приехали в Ростов-на-Дону. Как получилось, что вы свою жизнь связали с казачьей песней и на юбилейном концерте в Музыкальном театре мы услышали поэму «Платов»?
– Как только я появился в Ростовской консерватории, сразу же заявил, что меня интересует казачья песня, ведь на нее в свое время обратил внимание Римский-Корсаков. Он высоко оценил работу Александра Михайловича Листопадова. В мире нет ничего подобного тому, что сделал Листопадов. Это великий человек, который всю свою жизнь отдал народным песням и с такой любовью, так тщательно записывал их и расшифровывал. А ведь тогда ни магнитофонов, ни диктофонов не было, а были валики, на которые и записывались казачьи песни. Я даже представить себе не могу, что это за труд. Листопадов – совершенно недооцененный человек.
– А вы-то как записывали?
– Несколько человек из консерватории, студенты в том числе, поехали летом на лодке вверх по Дону, добираясь до Усть-Донецка. Главная задача для меня состояла в том, чтобы записать все песни, упомянутые в «Тихом Доне». 36 песен упоминаются в романе, и все они были записаны. Среди услышанных попадались очень хорошие песни об атамане Платове.
Платов-атаман
– Именно они вошли в хоровую поэму?
– Три донские поэмы были исполнены, но только один раз. А не так давно в Ростове я познакомился с руководителем народного оркестра Михаилом Капирулиным, который зажегся этими песнями и переложил симфоническую партитуру на музыку для исполнения именно народного оркестра и хора. И они стали звучать – кстати, очень неплохо. В декабре они также должны быть исполнены.
– А на вашем юбилейном вечере мы услышим симфонический вариант?
– Да, эта донская поэма называется «1812 год (Платов-атаман)».
Танцуем «Тихий Дон»
– Как родилась идея написать балет «Тихий Дон»?
– Я тогда был еще аспирантом в Москве и смотрел в Большом театре балет «Спартак», успех которого был необычайным. Он показал, что большие литературные темы активно начинают использоваться в либретто балетов. Тогда уже писал такие балеты Щедрин, а до него – Прокофьев. И я стал мечтать о «Тихом Доне».
– А что же стало непосредственным поводом?
– Я приехал работать в Ростовскую консерваторию и вернулся к своим мечтам о балете. Я подумал: «Действительно, почему нет? Действие там стремительное, а в опере есть некая статичность». Написанный балет был поставлен в 1987 году в Ленинграде в нынешнем Михайловском театре.
– А записанные вами в поездках песни были при этом использованы?
– Да, я старался использовать упомянутые в романе песни, но в современном звучании они уже отличались от оригинала. Сегодня в песнях распевов меньше, часто одна и та же песня в разных хуторах звучала по-разному. Я, конечно, опирался на наследие Листопадова, но ритм жизни сегодня немного другой, и это отражалось в звучании.
– А сам-то Шолохов как относился к созданию балета?
– Михаил Александрович доверял снимать себя на кинопленку только известному донскому оператору Леону Борисовичу Мазрухо. Шолохов надоумил его сделать фильм «Песни Тихого Дона». В качестве композитора этого двухчастного фильма он пригласил меня. Поехали мы показывать фильм в Вешенскую. Сам фильм там демонстрировался в ДК весь день, с утра до вечера. Его приходили посмотреть все вешенцы, а некоторые не хотели и уходить. Тогда я и познакомился с автором «Тихого Дона».
– И спросили у него разрешения?
– Нет, не осмелился. Я попросил Мазрухо спросить об этом, когда он в очередной раз поехал в Вешенскую. Леон задал ему этот вопрос и напомнил, что я занимался сбором казачьих песен. Шолохов молчал очень долго и ничего не ответил. Но Мазрухо приехал и сказал: «Пишите!»
– А на каких сценах еще исполнялся балет «Тихий Дон»?
– Очень хотел поставить этот балет балетмейстер Харьковского театра оперы и балета, особенно после того, когда на 80-летие Шолохова балет был показан в Большом театре. Потом стало понятно, что Харьковский театр такую масштабную постановку не потянет, и я согласился, чтобы балет передали для постановки Киевскому театру оперы и балета имени Шевченко. Уже были готовы декорации и костюмы, но на Украине грянули политические события, и балет поставлен не был...
– А в Ростове балет «Тихий Дон» показывали?
– Его привозили, на сцене театра имени Горького прошло два спектакля.
– А сегодня поставить этот балет нет ни у кого желания?
– Есть, и Вячеслав Митрофанович Кущев уже обращался ко мне: в 2025 году будет очередной шолоховский юбилей, и я хочу вернуться к «Тихому Дону». Правда, это будет уже не просто балет, а балет-опера.
Казачья песня по-цыгански
– В вашей опере «Цыган» переплетаются две народные музыкальные культуры, казачья и цыганская. Как вы работали с цыганской темой?
– Все началось с прочтения этого рассказа Калинина в «Огоньке». Конечно, цыганская музыкальная культура отличается от казачьей, и появление их вместе могло стать интересным. В итоге получилась камерная опера, которую тоже захотели поставить в Киеве. Но... Владимир Федорович Чуб, тогда губернатор области, обратился ко мне: мол, нам нужна своя опера. Речь тогда шла об открытии Ростовского музыкального театра. Я ездил в Пухляковский, говорил о постановке с Калининым. Камерная опера превратилась в оперу масштабную.
– Так все-таки как шла работа над цыганской темой?
– В Донской публичной библиотеке я просмотрел все сборники цыганских песен. Но, как мне кажется, в нашем народе генетически заложена близость к цыганам: стремление к воле, желание пострадать вместе с цыганскими романсами. И потом, когда я пишу, словно перевоплощаюсь в своих героев. Вот, к примеру, когда писал оперу «Бела»...
Превратиться в героя
– Вы перевоплощались в Казбича?!
– Нет, в Печорина.
– А как родилась «Кавказская симфония», в которой лезгинка производит столь сильное эмоциональное впечатление?
– Моя жена с Кавказа, осетинка, и мы часто там бывали. Там все время звучит народная музыка, и мелодии невольно запоминаются. Поэтому мне было легко писать.
– А когда вы писали концерт для виолончели с оркестром под влиянием «Степи», то перевоплощались в Чехова?
– Нет, в путешествующего мальчика. И это было просто, ведь я Чехова обожаю с детства, написал в свое время оперу по его рассказу «Драма на охоте». «Степь» меня поразила тем, что она явно написана в трехчастной музыкальной форме. А как там описана любовь, а сама степь?! Невероятно, поэтому и писалось легко.
– А больше написать по Чехову ничего не хотите?
– Желание-то есть, нашлись бы либреттист хороший да театр, решивший написанное поставить.
– Либреттист-то у вас хороший уже есть (дочь композитора Мадина – автор либретто к шести операм Леонида Павловича, в числе которых «Маленький принц». – Прим. автора). Будем ждать появление театра.
Нецензурная брань, коррупция и кража холодильника, или адвокатские истории Владимира Лившица
Ростовская область, 4 февраля 2026, DON24.RU. В Донской государственной публичной библиотеке в Ростове-на-Дону прошла встреча с известным адвокатом Владимиром Лившицем. Он представил свою книгу «Защита Лившица» – сборник рассказов, написанных в разное время и основанных на реальных делах из его практики. Истории оказались настолько популярны среди юристов, что их цитировали в реальных судебных процессах другие адвокаты и даже прокуроры.
Владимир Лившиц и главный редактор ИА «ДОН 24» Виктор Серпионов
Фото: Елизавета Ростовская
На обороте книги есть предупреждение о наличии нецензурной лексики. Это сделано не случайно: во-первых, так требует закон, а во-вторых, это своеобразный маркетинговый ход.
«Хочу сказать, что брани как таковой здесь нет. То есть никто не ругается, но замечательные слова, которые существуют в русском языке и которые я стесняюсь устно произносить просто потому, что они эстетически звучат не очень хорошо на сцене, а на письме – самое то!» – рассказывает автор книги.
Каждый интеллигент в душе писатель
Владимир Львович признается, что никогда не стремился к писательству и даже сейчас не может назвать себя писателем. Однако он считает, что любой интеллигентный человек в какой-то степени писатель, поскольку способен излагать свои мысли письменно.
Даже простое желание закурить можно выразить так, что оно превратится в литературу: «Эх, закурить бы, подумал шофер, подъезжая к бензоколонке…Покойному было двадцать пять лет». Вот вам и литературное произведение с социально значимым, острым и драматическим сюжетом.
«Что уж говорить об адвокате, который всегда находится в центре какой-нибудь драматической истории и вынужден об этом писать», – отметил Владимир Лившиц.
А можно и так: берешь анекдот, пересказываешь, приукрашиваешь, добавляешь соответствующую сюжету лексику, записываешь, редактируешь – и вот тебе шедевр!
«Просто, как валенки», – отметил Владимир Львович.
Не только пишет, но еще и рисует
Оказалось, Владимир Лившиц причастен не только к тексту своей книги, но и к ее оформлению. Небольшая иллюстрация на четвертой странице тоже создана им.
Перед публикацией выяснилось, что в книге осталась одна пустая страница, что стало проблемой для издательства, поскольку в печатном листе восемь страниц, а их общее количество в книге должно быть кратно восьми или 16. Тогда Владимир Львович, со свойственной ему находчивостью, предложил добавить страницу с его собственным рисунком. Получив добро, он отправился в ближайшее кафе, где попросил ручку с карандашом, и вскоре на свет появилась замечательная иллюстрация.
Автор рисунка: Владимир Лившиц
Фото: Елизавета Ростовская
На рисунке изображена женщина с чуть сползшей повязкой на глазах. В одной руке она держит меч правосудия (больше похожий на нож), а другой придерживает механические весы. Это авторская интерпретация образа Фемиды. Рядом с ней стоит молодой прокурор – его юность выдает то, что вместо брюк на нем пока только нижнее белье.
По словам автора рисунка, эти двое «пытаются добыть истину», которая стоит тут же в зале. На столе перед ними лежат яблоки, они же доказательства по делу, которые герои пытаются поделить. Однако им мешает третий персонаж, грозно указующий в их сторону пальцем. Вероятно, так Лившиц изобразил адвоката.
«Заметьте, он ближе всех находится к истине», – подмечает Владимир Львович.
Также под столом, рядом с прокурором, сидит кот. Однако, в отличие от работ Босха, здесь этот зверек не несет дьявольского символизма. Как пояснил художник, кот появился лишь для того, чтобы заполнить пустое пространство рисунка.
Когда рассказы участвуют в судебных процессах
Рассказы Владимира Лившица не только увлекательны, но иногда находят неожиданное применение. Некоторые адвокаты используют их в судебной практике.
Например, в рассказе «Немного джаза» вор выносит из квартиры через пролом в потолке, сделанный сантехниками, телевизор и холодильник «Зил», вес которого примерно 110–120 кг.
« Я усомнился в том, что через отверстие диаметром 30 см при пятиметровых потолках можно вытащить холодильник «Зил». К счастью, тогда были народные заседатели, которые сказали: «Да, вообще нельзя». В итоге подсудимого оправдали», – рассказал Владимир Лившиц.
Позже в Таганроге знакомый гособвинитель поделился с Лившицем забавным случаем. Один адвокат, защищая клиента, в похожем деле о краже холодильника через пролом в стене сослался на рассказ «Немного джаза» как на судебный прецедент, на что судья ему сказала: «Лившица из себя не стройте». Это не единственный пример, когда творчество писателя становилось частью судебного разбирательства.
Неожиданная реклама от прокурора
На одном из судебных заседаний адвокат Владимир Лившиц готовился к ответному слову, конспектируя важные моменты из речи прокурора. Внезапно он с удивлением понял: прокурор дословно зачитывает текст из его собственного рассказа. А звучал он так:
«Некоторые циники от юриспруденции утверждают, что гражданские дела выигрывает тот, кто лучше соврет. Я категорически не согласен! Такие утверждения создают ложное представление о судопроизводстве и дезориентируют граждан, желающих отстаивать в суде свои права и законные интересы. Любому практикующему адвокату известно, что хорошо соврать – это лишь первая половина пути к успеху. Вторая половина – сделать так, чтобы этому поверили. И если первая половина относится к области науки, то вторая – это уже искусство. Что касается науки, то здесь все просто: в одну руку берешь норму права (в качестве общего правила), в другую – рассказ клиента (в качестве частного случая) и нахлобучиваешь одно на другое. Если не получается, то добавляешь нужные детали или убираешь ненужные. Это называется построение силлогизма и относится к формальной логике, которую проходят на первом курсе университета. С искусством посложнее. Тут главное – не перепутать, что и в какую руку положить. Я имею в виду, конечно, доказательства и их использование в ходе рассмотрения дела в суде».
После этого обвинитель указал на автора этих строк, то есть на Владимира Лившица и заявил: «И как можно после таких слов верить этому человеку?»
Владимир Львович поблагодарил прокурора за невольную рекламу и объяснил, что цитата вырвана из иронического контекста. Это был рассказ «Кобелиная песня», повествующий о том, как стаффордширский бультерьер съел пекинеса, и ирония заключалась в том, что реальный процесс больше напоминал «Ледовое побоище», где результат определялся не фактами, а административным ресурсом сторон. При таких обстоятельствах было уже неважно, кто кого съел – важно лишь, у кого «хвост длиннее».
Взгляд на коррупцию
«Коррупция в России всегда была и будет предметом глубокой озабоченности. Озабоченность проявляют все: министерства и ведомства, управления и департаменты, отделы и службы, должностные лица и граждане. Равнодушных тут нет», – с этих строк начинается рассказ «Принц и Нимфа».
Юг нашей необъятной, и особенно Ростовская область, в общественном мнении часто считается регионом с высоким уровнем коррупции. На вопрос о том, какова отличительная особенность коррупционных схем на Дону, Владимир Лившиц ответил, что они ничем принципиально не отличаются от аналогичных на Кубани или на Неве.
«Нынешняя кампания по борьбе с коррупцией, так же как все предыдущие и все последующие, может привести к системным изменениям, а может и не привести», – подытожил адвокат.
