Донской психолог рассказал, как распознать школьную травлю и что делать в такой ситуации
Ростовская область, 6 января 2024. DON24.RU. Травля среди подростков – актуальная проблема для современного мира. В декабре в Ростовской области разгорелся скандал на почве буллинга. Анонимный телеграм-канал стал публиковать фотографии и личную информацию детей, а также оскорбительные комментарии о них. За удаление публикации неизвестный автор требовал деньги.
Как мы писали ранее, на эту ситуацию ростовские школьники даже пожаловались главе Лиги безопасного интернета Екатерине Мизулиной.
Корреспондент ИА «ДОН 24» решила разобраться в природе агрессии, выяснить, что делать со школьным буллингом, как следует поступать родителям и учителям, а также что стоит предпринять, если ваш ребенок инициирует травлю.
На интересующие вопросы ответил доцент кафедры общей и педагогической психологии ЮФУ Александр Мирошниченко.
«Агрессия была во все времена. И дети, так как пытаются самовыразиться, особенно болезненно реагируют на негатив, на грубую реакцию сверстников. Агрессия – это выплеск тех или иных эмоций. И одно дело, когда это конструктивная агрессия – например, в спорте, жажда победы, соревновательный интерес. Это одно проявление детской агрессии. И другое, когда нападают на ближнего», – пояснил он.
Обычно жертвой выбирают того, кто особенно болезненно воспринимает нападки или не может дать отпор. Обидчик пытается найти слабые места и бить именно туда.
«Дети достаточно жестоки, потому что не всегда понимают последствия этой травли, заигрываются и заходят слишком далеко. Плюс ко всему интернет, социальные сети, мессенджеры, которые ускоряют многие процессы. Когда нападение идет в реальном общении, если возможность перебить обидчика, отстоять свою точку зрения, а здесь из-за удаленности получается, что дети становятся более беззащитными. При онлайн-общении допускаются более жесткие, грубые высказывания, нежели в живом формате», – объясняет психолог.
Обычно конфликт не появляется сам по себе.
«Есть какая-то конфликтная ситуация или напряженность в отношениях, какая-то озлобленность. Она некоторое время существует, усиливается, и потом либо накладывается вторая конфликтная ситуация, либо происходит какой-то инцидент, поступок, слово, которое жертва допускает. И происходит усиление, в которое агрессор пытается втянуть максимум присутствующих единомышленников, чтобы посильнее затронуть свою жертву», – рассказал Мирошниченко.
Родителям следует обращать внимание на резкое изменение в поведении ребенка. Если он стал менее общительным, нервозным, постоянно хочет уединения с телефоном или планшетом – это звоночек. Также о буллинге может свидетельствовать отказ от привычных хобби и увлечений.
Семья агрессора часто пытается найти оправдание поведению своего близкого.
«Чаще всего мы видим ситуацию отрицания, что человек может нападать на кого-то. Это же свой ребенок, как так. И получается, что зачастую находятся какие-то оправдания такому поведению и поступкам. Он же такой хороший мальчик, и в семье помогает, и такой активный. А если он кого-то оскорбляет, значит, есть за что. Разобраться в сути проблемы родителям как заинтересованной стороне не всегда хочется, а приходится, но только когда уже начинаются ощутимые последствия, когда есть резонанс. Когда на проявление агрессии уже нельзя закрывать глаза, нельзя не реагировать», – объяснил психолог.
Это частая ошибка родителей. Они могут подолгу закрывать глаза на явную проблему, делают ее привычной. А потом пытаются решить, когда становится уже поздно. Реагировать же нужно сразу.
Если становится известно о буллинге, взрослые не должны его игнорировать. И учителям, и родителям необходимо поддержать жертву.
«Чаще всего, если дети воспитаны в гармоничной семье, у них выстроена система ценностей, то на действия агрессора они или не обращают внимания или находят в себе силы противостоять. И тогда агрессору нужна другая жертва, с этой уже не интересно. В этом и есть суть профилактики, когда мы объясняем подросткам, что озлобленность, которая постоянно присутствует, ни к чему хорошему и конструктивному не приводит. И свою энергию, и свое время лучше тратить на более полезные вещи», – добавил психолог.
Мирошниченко советует занимать свободное время школьника чем-то полезным. Это могут быть дополнительное образование, например музыкальная или художественная школа, спортивные кружки, курсы. Тогда ребенок не будет искать эмоции и впечатления в Сети.
Если ситуация усугубляется и доверительные отношения с ребенком построить уже невозможно, нужно обратиться к психологу.
«К специалистам нужно обращаться, если это становится уже очевидной проблемой. На первых этапах, когда что-то начинает накаляться, лучше разговаривать с ребенком, делиться своим опытом, потому что по каждому первичному комментарию идти к психологу – это ни о чем. Но если ребенок не справляется, для него это мучение, его это терзает, он постоянно об этом думает, а у родителей не получается доверительного контакта, они не могут дать поддержку, которая является базой безопасности ребенка, то в таком случае уже нужно обращаться к психологам», – подытожил Мирошниченко.
Это касается как близких жертвы, так и близких обидчика.
В Ростовской области действует несколько телефонов доверия для детей, куда они могут обратиться в сложную минуту и получить поддержку от специалиста.
Кобзон и Лещенко пробили бюрократию: история музыканта, хранящего почти исчезнувшее производство гитар на Дону
Ростовская область, 21 марта 2026, DON24.RU. Ехали на море, выпивали. Отстал от поезда, подвернул ногу, попал в больницу, влюбился в медсестру – и остался здесь навсегда. Такую романтическую завязку с донской столицей приписывают музыканту Юрию Молькову – уроженцу Нижнего Новгорода, наладившему на Ростовской фабрике клавишных инструментов в 1980-е годы выпуск электрогитар.
Однако реальная история оказалась гораздо авантюрнее и драматичнее. Для того чтобы запустить производство, нужно было поехать в Москву на личную встречу к Иосифу Кобзону, пробраться через бюрократические лабиринты и зажечь дело, которое вспыхнуло искрометно и чудовищно быстро погасло.
«У нас был боевой настрой. Мы верили в то, что в СССР все самое лучшее и нужно делать инструменты здесь. Чем мы хуже американцев?» – вспоминает мастер, с силой проводя рубанком по дереву будущей гитары.
Впервые Юрий попал на Ростовскую фабрику клавишных инструментов, когда его, как солдата, привлекли к хозяйственным работам. В то время он служил сапером в Аксае. За плечами у него уже было музыкальное училище, опыт игры в ресторанах, преподавание и обширные связи в музыкальной среде. На фабрике тогда пытались наладить выпуск электрогитар, но, по словам Юрия, качество продукции оставляло желать лучшего. Не стесняясь, он указал на недочеты. Ему предложили после демобилизации прийти на фабрику и «показать, как правильно». Впрочем, тогда он предпочел иной путь: вернуться в Нижний Новгород.
Фото: Никита Юдин / don24.ru / АО «Дон-медиа»
Последующие шесть лет Юрий проработал инспектором в пожарной охране. В его ведении был цех, где для оборонной промышленности изготавливали деревянные макеты – копии будущих изделий. Там он и повстречал Николая Сухарева, музыканта и мастера по изготовлению гитар. Тот помог Юрию стать профессионалом в своем деле.
«Гитару можно сделать столярными инструментами, но кто делает мебель, гитару не сделает, – отмечает Юрий, постукивая по брусочку и прислушиваясь. – Тут дерево надо чувствовать. Понимать, какой звук оно выдаст, для какой частоты подойдет. Я не делаю копии чужих гитар. Беру основу и нахожу что-то свое».
В восьмидесятые Юрий поехал на международную музыкальную выставку в Москву. Для советского мастера такие мероприятия были важны: здесь можно было увидеть, как устроен рынок, пообщаться с коллегами и представить свою продукцию. На выставке Юрий столкнулся с «фирмачами» – западными производителями. Те держались высокомерно и относились к русским с откровенным скепсисом.
«Но они от нас ничего не скрывали, все рассказывали и показывали, – говорит с усмешкой Юрий. – Считали идиотами, мол, мы все равно такое не сделаем».
На выставке Юрий снова встретился с руководством Ростовской фабрики. На этот раз он согласился на предложение о работе.
«Думал: поеду на пару лет, помогу поднять производство гитар. С тех пор и остался. С 1987-го», – делится мастер.
Фото: Никита Юдин / don24.ru / АО «Дон-медиа»
Чтобы запустить гитары на конвейер, требовалось заключение экспертов. Региональные специалисты не торопились с этим. Тогда Юрий взял ростовского товарища, командировочный лист и поехал в Москву – представлять свою продукцию известным эстрадным певцам Иосифу Кобзону и Льву Лещенко в Музыкально-педагогический институт имени Гнесиных (ныне Российская академия музыки имени Гнесиных).
Как это было:
«Тогда там Иосиф Кобзон, Лев Лещенко и Гелена Великанова преподавали вокал. Приезжаем на вахту. Встречает тетенька, спрашивает: «Куда мы?». Отвечаем: «К Кобзону». – «А он вас ждет?» – «Ну… Мы давно не виделись. Вот командировка».
Разговор услышала проходящая мимо женщина и отвела нас. Первый этаж, маленький актовый зал, стоит немецкая аппаратура, девочка Валя Легкоступова поет. Она у Кобзона как раз училась. Нас представили, он был занят. Показали звукорежиссеру Кобзона – Саше. Он взял гитару, сыграл и пришел в восторг: «То, что нам нужно сейчас!» – говорит. Кобзон оставил на бумаге размашистую подпись.
Следом идем к Льву Валерьяновичу. Протягиваю ему лист, а он: «Да вы, ребята, меня сейчас так подставите». Я говорю: «Ну Кобзон расписался». Он тоже ставит подпись!
«А что за тетенька нас привела?» – спрашиваю я у товарища уже когда вышли. – «Да это же Великанова!» – отвечает он. Я только тогда и понял.
Потом поехали в училище имени Гнесиных, к джазовым музыкантам. К Игорю Брилю. Он тоже оценил гитару и расписался.
Затем я отправился в Нижний Новгород в музыкальное училище, которое когда-то окончил. Там показал гитару преподавателям, они посмотрели, удивились: «Ого, да у вас тут подписи самого Кобзона и Лещенко!». И тоже свои подписи поставили.
Привез в Ростов эту бумагу. И только после нее, с подписями Кобзона и Лещенко, это пробило вот эту всю бюрократию и гитары запустили на конвейер», – завершил свой рассказ Юрий.
Когда цех заработал, пригласили оценщика – бас-гитариста Игоря Егорова. По воспоминаниям Юрия, знакомство с ним произошло так:
«Он взял инструмент в руки и без лишних слов: «Такую же хочу».
Мы с товарищем переглянулись. Егоров пришел вместе с нашим руководством, сговора быть не могло.
– Гитара стоит 800 рублей. Она уже продана, – говорю я осторожно.
– Я уезжаю на гастроли в Канаду на два месяца, – отвечает Игорь.
– Через два месяца будет вам гитара, – обещаю я.
– За 800? Точно? Не дороже? – переспрашивает он.
Так и познакомились, подружились. Он брал у меня гитары и возил с собой по всему миру. Игорь недавно ушел, царствие ему небесное».
Под руководством Юрия гитары поставили на конвейер. Их изготавливали на заказ, поставляли по всему СССР, а также за рубеж – в Арабские Эмираты, Израиль, США и Канаду. Только Юрий за время работы на фабрике создал более 3000 инструментов.
«С Дальнего Востока заказывали, – отмечает мастер. – Я им говорю: «Ребят, у вас же Япония под боком». А они в ответ: «Машины оттуда везут, а гитары – нет».
На то, чтобы наладить выпуск, ушло два года, а сам цех в статусе серийного производства просуществовал всего лишь год. Началась перестройка, а следом – лихие девяностые.
«Выгоняли в 90-е отсюда так, что... – восклицает Юрий, разводя руками. – Слава богу, жив остался. Хапали, рушили производство. Я все спрашивал: зачем? А теперь понимаю: все элементарно – чтобы мы не стали конкурентами для Запада. Пианино у нас делали – цена им была 500 долларов. А в Европе такое же пианино стоило 1500 евро. Покупали наши инструменты без надписей, вешали свои «евро пиано» и продавали. Потом решили обрушить все это, вдруг мы поумнеем».
Фабрику обанкротили. По словам героя публикации, около 500 человек одномоментно потеряли рабочие места.
После краха производства Юрий 20 лет не прикасался к гитарному делу. Но его инструменты не ждали возвращения – они жили своей жизнью. На гитарах Юрия продолжали играть Александр Барыкин – автор хита «Я буду долго гнать велосипед», Виктор Левченко – гитарист Григория Лепса, музыканты ВИА «Ариэль».
Сегодня он делает одну-две гитары в три месяца. Для друзей или музыкантов. Сейчас, например, мастерит для Юрия Ракова – друга юности, который живет в Карелии и работает с группой «Воскресение».
Фото: Никита Юдин / don24.ru / АО «Дон-медиа»
Большую часть времени Юрий посвящает музыке: сочиняет композиции и выступает под псевдонимом Туман. 21 марта он станет хедлайнером фестиваля шансона. Мероприятие, организованное творческим объединением «Сияние», посвятят Константину Ундрову – первому исполнителю композиции «Левый берег Дона». В этом году фестиваль пройдет в казачьем стиле.
Символично, что сегодня цех, который арендует Юрий, находится на территории бывшей фабрики – той самой, где когда-то начиналась его история. Правда, теперь это скорее промзона: десятки мелких помещений и складов, по территории бегают раскормленные и голосистые псы. Проходя мимо, трудно представить, что здесь когда-то работали груженые лесовозы, привозившие древесину для музыкальных инструментов, а мастера выпускали продукцию, известную на весь СССР и за его пределами. Сам Ростов пестрил талантами.
«Когда я приехал в Ростов, это был очень джазовый город, – говорит Юрий. – Кобзон прилетал на самолете с Долиной и другими исполнителями, они обучались у ростовских музыкантов джазу. Она шикарная певица, мало кто так работает на сцене. Что она полезла во все это? Может, подставили? [Ред.: речь о громком скандале с квартирой Долиной]».
С этим цехом у него особая, почти сакральная связь. Сюда несколько раз пытались забраться воры, случались пожары, но мастерскую не смогли уничтожить ни огонь, ни взлом. Казалось, это пространство хранит его так же бережно, как и он его. Но обстоятельства складываются иначе – теперь Юрий появляется здесь все реже, перенеся производство на дачу. Там планирует продолжить заниматься делом жизни. Пусть и не как профессией, но как хобби.
В завершение нашей беседы мастер в окружении близких друзей исполнил сочиненную им композицию, посвященную Ростову.
Видео: don24.ru / АО «Дон-медиа»
