Бывшая сушильщица Ростовской фабрики клавишных инструментов вяжет носки для бойцов СВО
Ростовская область, 28 ноября 2023. DON24.RU. Специальная военная операция, которую Россия проводит на Украине, послужила неким водоразделом среди наших граждан. Мы узнали новое слово «релоканты» – это те, кто бросает свою Родину в трудный час и бежит подальше. Но большинство наших людей делают все, чтобы нашим парням было легче сражаться с противником там, на передовой. Ростовчанка Вера Купцова просто вяжет носки – и говорит, что это ее скромный вклад в победу над врагом. Об этом в сегодняшнем номере пишет газета «Молот».
7 ноября Вере Алексеевне исполнилось 77 лет. Надо ли говорить, что человек, чей день рождения пришелся на такую дату, просто не может оставаться пассивным в любом возрасте. Вот и Вера Алексеевна – активный участник ветеранского движения донской столицы. Она получила известность тем, что к своему дню рождения вручную связала на спицах 85 пар теплых шерстяных носков для наших рябят, чтобы они не мерзли на боевых позициях в зоне СВО. Сейчас число теплых подарков уже перевалило за сотню.
Вера Алексеевна – коренная ростовчанка. У нее обычная трудовая биография. Большую часть жизни работала на Ростовской фабрике клавишных инструментов. Специальность – сушильщица. Готовила и обрабатывала доски, из которых делали известные пианино марки «Ростов-Дон». Выйдя на пенсию, дома сидеть не стала. Она поет в патриотическом хоре «Факел» Октябрьского совета ветеранов. А теперь еще вяжет носки.
«Вязание – мое пожизненное увлечение, – признается ростовчанка. – С крючком и спицами я с 24 лет. Связала сотни вещей: свитера, платья, пледы, платки, шарфы, шапки. Для своей семьи и для всех знакомых. Руки уже привыкли настолько, что все делают автоматически. Сейчас я работаю сторожем посуточно, и вязание очень помогает скоротать время».
Отношение к СВО у Веры Купцовой такое же, как и у большинства россиян: Украина нам не враг, но воевать приходится против заразы нацизма, что пришла с Запада. Это горькая, но вынужденная мера. И сейчас нам надо всячески поддерживать наших бойцов, которые выполняют боевые задачи там, «за ленточкой».
«Где-то на территории ДНР сейчас находится мой зять, – говорит Вера Алексеевна журналисту «Молота». – Я думала, чем могу помочь ему и его товарищам. И поняла, что лучшая поддержка – делать то, что я хорошо умею, а именно вязать теплые вещи, которые так нужны в блиндажах и окопах. Вязать носки я начала в мае. Да, летом они не пригодятся, но было понятно, что боевые действия до зимы не прекратятся».
Для начала Вера Алексеевна использовала весь запас пряжи, который хранился дома. Потом находила мотки, что лежали в чуланах ее родни и знакомых. Затем бросила клич через Совет ветеранов. Ей стали приносить не только пряжу, но и старые вязаные вещи: платки, кофты и прочее. Все это мастерица распускала на нити, чтобы вновь пустить в дело.
Размер ноги она сняла у зятя. Носки получаются самых востребованных, 43–45-го размеров. Главное, чтобы не были маленькими, ведь шерстяной носок надевают поверх обычного. Ростовчанка применяет плотную вязку, а самое изнашиваемое место, пятку, дополнительно укрепляет синтетической ниткой.
Темп работы – три носка за два дня. К концу ноября Вера Купцова изготовила 85 пар, их передали в зону СВО вместе с другой гуманитарной помощью. За это благое дело ростовчанка награждена благодарственным письмом от Совета ветеранов Октябрьского района Ростова-на-Дону.
Вера Алексеевна продолжает вязать «гуманитарные» носки, и это не мешает ей разучивать две новые песни: «Я русский» (получила известность в исполнении Шамана) и «Русский танк Алеша». Они включены в концертную программу хора «Факел».
Прямо по курсу — ад: волонтер из Ростова рассказала об угрозах и о том, что придает ей силы
Ростовская область, 11 марта 2026, DON24.RU. Ростовчанка Ольга Карабейникова проехала дорогами войны столько километров, что можно было бы обогнуть земной шар три раза. Волонтер выезжает с гуманитаркой для бойцов СВО практически ежедневно. Об этом пишет газета «Молот».
Добирались с Божьей помощью
Донецк, Лисичанск, Мариуполь, Луганск, Бахмут (Артемовск), Угледар, Белгород и Курск... В этих городах Ольга побывала в самые тяжелые для них времена. Говорили, что туда нельзя, там опасно, можно погибнуть. Но как не ехать, если пришло сообщение от ребят: «После атаки у нас все сгорело». А бойцы стали для волонтера, словно родные дети. Своих у Ольги пятеро, самой младшей дочери 16 лет, старшая — инвалид.
Весна 2023 года, разгар Бахмутской операции, в городе гремят взрывы, даже бывалые бойцы вспоминали: «Было ощущение, что попал в ад».
— Мы въехали в город ночью, с выключенными фарами. Ехали и молились, чтобы добраться к своим, а не наоборот. На одной улице наши войска, а на другой — украинские. «Может, наденем бронежилеты?» — спрашиваю моего спутника, врача, который везет медикаменты своим коллегам. Он «успокаивает»: дескать, убьют хоть в бронежилете, хоть без него. На дороге — огромная воронка. Мы смотрели из окна машины, прикидывая, это ж каким снарядом так разворотило землю! — вспоминает Ольга.
Апрель 2023 года. Ожесточенные бои за Угледар. Ольга и водитель из Никольского монастыря везут монахам и местным жителям, укрывшимся в подвалах храма, воду, продукты и лекарства. Проехать село Никольское просто нереально, но они добираются с Божьей помощью целыми и невредимыми. Пока общаются с подземными обитателями, украинский танк не переставая палит по монастырю.
Живые и мёртвые
Подобных воспоминаний — море, и, казалось бы, надо сделать перерыв, отдохнуть, и такие мысли уже приходят на ум.
— Бывает, просыпаешься и понимаешь, что надо взять паузу. Мне ведь уже не 30 и даже не 40 лет. Но приходит сообщение от бойцов, и я понимаю, что не могу их бросить. Перед глазами лица ребят — и живых, и мертвых. Однажды в госпитале стояла возле парнишки, который лежал на носилках в коридоре. После боя привезли много раненых, и медики спасали тех, кого еще могли спасти. А этот паренек был уже не жилец. Он попросил: «Возьмите меня за руку, так страшно умирать». Поэтому, даже когда наваливается страшная усталость, встаю, еду на склад, формирую груз и опять в путь, — говорит Ольга.
Как и для большинства волонтеров, ее точкой отсчета стал момент, когда в феврале 2022 года на СВО добровольцем пошел старший сын. Ольга тогда подумала: костьми лягу, но не пущу. Отпустила, а сын вышел на связь лишь через месяц.
— Представляю, что вы пережили...
— Не представляете.
Однажды ночью Ольга проснулась от своего собственного крика и поняла: с сыном что-то случилось.
— Я начала молиться, а потом сын сказал: видимо, это меня и спасло. Ничто не может сравниться с силой материнской молитвы. Их группа три дня не могла выбраться из воронки, которую постоянно обстреливали и наши, и украинцы. Наши стреляли, чтобы не дать возможность противнику взять ребят в плен. Три дня они питались корешками и добывали влагу, рассасывая шарики, слепленные из земли. В какой-то момент решили прорываться к своим, и только выбрались из воронки, как заработала рация, до этого все время молчавшая. Разве это не чудо? Сослуживцы скорректировали пути отхода, группе удалось прорваться, но сына тяжело ранило, и я отправилась к нему в госпиталь. Разве может что-то остановить мать? Подбросили меня казаки, которые доставляли гуманитарный груз своему подразделению.
«Мама, ты жива?»
Домой Ольга вернулась с четким планом: стать волонтером и собрать вокруг себя единомышленников. Записная книжка стала в два раза тоньше — часть знакомых и друзей просила больше не звонить с просьбами помочь фронту. Но со временем она пополнилась телефонами новых друзей. Сейчас в группе Ольги Карабейниковой больше 1500 человек, охват — от Сахалина до Москвы, поэтому гумпомощь удается собирать оперативно.
Поначалу старший сын просил мать не рисковать, сейчас свыкся. Когда в Запорожской области взорвали машину с волонтерами из Ростова, позвонил, спросил: «Мама, ты жива?». Отговаривать от поездок уже не стал. Понял, что бесполезно.
С работы Ольге пришлось уволиться, деньгами помогают дети, и эти деньги опять-таки уходят на нужды фронта. Особенно ощутимы затраты на бензин.
— Был прием, устроенный в Ростовской гордуме накануне 8 Марта, и я предложила организовать для автоволонтеров топливные карты, аналогичные тем, что есть у скорой помощи. Мы ведь тоже по сути скорая помощь, — говорит Ольга.
